coachcenter

В начале недели участвовала в научно-практической конференции РАБО (российская ассоциация бизнес-образования), которая была посвящена вопросам управления знаниями, и  конечно, затрагивала проблемы бизнес-образования.
Про управление знаниями выяснилось, что Россия, увлекаясь развитием своего сырьевого потенциала, в действительности еще очень далека от понятия «экономика знаний». Это в Америке так называемый «креативный класс» составляет аж 35% трудоспособного населения страны, в то время как рабочий класс – лишь 25%. Люди в мире создают наукоемкие сферы деятельности, а мы все реже «делаем ракеты», и хотя бы больше не перекрываем Енисей. В общем, приоритеты страны направлены в сторону получения как можно большей прибыли в кратчайшие сроки, поэтому вопросы выявления полезных знаний, их структуризации, хранения и передачи являются низкоприоритетными.
А что же наша высшая школа и ее бизнес-образование? Они с одной стороны видят, что спрос на их услуги неуклонно падает. Тут конечно, и кризис «помог», раскрыв потребителям глаза на действительную ценность сегодняшнего продукта в виде диплома МВА, - резюме эта запись, безусловно, украшает, но вот должностей и зарплату повыше сулит не обязательно. А ведь основными мотивами поступающих на такие программы являются: «заметно подняться по служебной лестнице» (31%) и «упрочить свое положение в фирме» (39%). Данные взяты из информационно-аналитического журнала РАБО №1 (28) от 2010 г., который распространялся на конференции. С другой стороны уважаемые представители российских бизнес - школ в один голос заявляют, что их программы должны стать другими, меняться и по форме, и по содержанию. Но серьезных предложений за этими декларациями не следует. К сожалению, времени на дискуссию выделено не было, можно было задать 1 вопрос на секциях. Поэтому я со своими мыслями тихо удалилась. А мысли крутятся вокруг убеждений.
Сегодня бизнес-образование, как впрочем, и любое другое строится по принципу «профессор знает больше, чем студент». А раз он знает больше по определению, то и содержание, и методы образования выбираются исходя из этой позиции «я знаю – ты нет». Одним из сильнейших катализаторов креативного мышления является провокация и инверсия. Представим на минуту, что студент (а в некоторых бизнес-школах слушателей даже называют партнерами по образованию, что более верно) знает-таки больше профессора. Кстати, в некоторой степени это так и есть. Ведь на обучение приходят люди с высшим образованием, с опытом работы, а зачастую и собственники бизнеса. Спрашивается, как в этом случае изменится роль профессора и способы взаимодействия с группой? Однозначно ясно, что менторский подход должен смениться на иной: поддерживающий, координирующий, объединяющий, развивающий…создающий пространство для роста и развития. Ничего не напоминает? – Коучинг – в чистом виде. Отсюда я делаю два важных вывода. Во-первых, нужно обучать профессуру коучингу, как стилю нового бизнес-образования. Содержание они сами положат в обновленную рамку. Их задача в основном состоит в том, чтобы научить их подопечных мыслить, а не просто применять те или иные инструменты. Кстати, я думаю, что, безусловно полезным занятием будет не решение «чужих» кейсов, а упражнения по формализации реальных проблемных ситуаций обучающихся менеджеров в форму кейса и дальнейшее его решение в группе. Во-вторых, для того, чтобы такая система работала действительно эффективно, нужен отбор слушателей. Я не говорю «жесткий» отбор, нужен просто отбор, потому что сегодня его НЕТ вообще. Принимать следует только тех, кто готов к проактивному обучению, кто движим не столько материальными мотивами, сколько потребностью самореализации и самовыражения. Я понимаю, что таких соискателей сегодня не много, но и бизнес-школы – это не макаронная фабрика.